коты-любовь моя

Что-то есть в котах притягательное: эта своевольная снисходительность, это лукавство, этот эгоизм...

Коты всегда с характером...Кошкинская любовь-это вам не хухры-мухры...тут симпатия должна быть...завоевание.

фото дня

Спихолог

Методов у психологов немного. Собственно говоря, их всего три: парафраз, диагноз и совет. Есть еще молчание и кивание. Молчание - это когда пациент говорит, а вы слушаете. Это дает пациенту ощущение, что он вам важен и интересен. Молчание составляет примерно девяностно процентов от вашей работы, поэтому желательно научиться молчать с умным видом. Нехорошо, если психолог зевает, икает или читает газету. Лучше постукивать пальцами по столу или обмахиваться веером. Кивание - это когда пациент говорит, а вы киваете. Это даёт пациенту ощущение, что вы с ним согласны. Кивать следует часто, но осторожно, потому что если забыться и начать кивать слишком сильно, пациенту покажется, что у вас отваливается голова. Парафраз - это когда вы говорите пациенту то, что он вам только что сказал. Психологи со стажем умеют повторять сказанное совершенно другими словами, так, что оно звучит абсолютно новым. Например, им говорят - “я чувствую желание дать кому-нибудь по морде”, а они отвечают “вы испытываете потребность применить физическую силу”. Или им сообщают: “мне плохо каждый раз, когда меня ругают”, а они в ответ - “вам не по нраву слышать критику в свой адрес”. Пациент узнаёт много нового и радуется. Психолог не напрягается и радуется тоже. Но подобный высший пилотаж необязателен. Достаточно поменять интонацию фразы или просто сказать её несколько раз. Смысл парафраза заключается в том, что пациент получает возможность услышать и оценить себя со стороны.
Например.
- Я боюсь по утрам ходить на работу, - говорит вам пациент.
- Вы боитесь утром ходить на работу, - говорите вы пациенту. - Вы боитесь ходить по утрам на работу. А, понятно. Вы боитесь ходить на работу по утрам.
Все довольны.

Лица эпохи.

Спихолог

Детский - это понятно, какой, а “взрослый” - это тот, который детей не любит, а лечить не умеет. Достаточно. Как только вы решили стать взрослым психологом, напустите на себя таинственный вид. Как можно меньше отвечайте на глупые вопросы, типа “а где вы учились” или “а что вы умеете”. Дайте окружающим понять, что неважно, где учиться и что уметь, важно быть телепатом и знать всё про окружающих людей. Психологи, разумеется, все до единого умеют читать мысли и прекрасно знают, в чем заключаются ваши проблемы. И ваши. И ваши тоже. Психолог, заявляющий “я не умею читать мысли” - шарлатан. Психолог, читающий у вас в голове какие-то незнакомые вам мысли - гений. Он просто читает те мысли, которые вы еще не успели подумать. Ведь после того, как он вам про них сказал, вы их подумали, да? То-то. Теперь про пациентов. Пациентов лучше всего принимать по утрам. Чем человек хуже выспался, тем у него слабее защитные механизмы . Защитные механизмы - первый враг психолога, это вам любой психолог объяснит. Во-первых, они могут сработать раньше времени и вообще не дать человеку обратиться за квалифицированной психологической помощью. Во-вторых, они на протяжении всей психологической работы будут вам мешать. Поэтому на них следует немедленно указывать, если пациент с чем-нибудь не согласен. Вы ему, например, говорите - это у тебя тайные пороки! А он вам - да нифига! А вы ему - а это у тебя защитные механизмы! Всё, один-ноль. Пусть идет домой и переваривает.

Нравственный гомункул

По мнению этой учительницы, все мы, школьники, представляли собой заранее разложившиеся личности, подгнившие корешки, испорченные яблочки. О том, что мы органически не способны к разумному, доброму, вечному и на эволюционной лестнице этического развития стоим чуть выше дрожжевых грибов, она напоминала нам при любом удобном случае. При этом приговаривала: «Нет, им, гагарам, недоступно…»
Однажды она задала нам сочинение «Чем альтруизм лучше эгоизма», в котором велела проанализировать всех известных нам героев из курса литературы и сделать выводы – альтруисты они или эгоисты. Помню, я глубоко задумалась: Курочка Ряба – альтруист или эгоист? В результате я всех симпатичных мне героев объявила альтруистами, а эгоистами остались те, которых было не жалко. А в то время, надо сказать, симпатичны мне были только те персонажи литературных произведений, которые были по книге хороши собой. Князь Мышкин, например, с его хилым телосложением, дурацкой бородкой и жидкими кудрями, так и не смог внушить мне достаточной симпатии. Болела я только за Настасью Филипповну и немного за Аглаю, а в конце ужасно разочаровалась. Таким образом, в список записных альтруистов попали все известные мне литературные красавцы плюс Александр Сергеевич Пушкин. Учительница была поражена силой и свежестью моей трактовки и даже посвятила этому добрый кусок классного часа.
– Ты нравственный гомункул, Нина Гечевари, у тебя нет будущего – рожденный ползать летать не может!
С тех пор я не выношу «Буревестника» и не верю в альтруизм.